мимими

http://settler.livejournal.com/504938.html

Великий, могучий русский язык

16.06.2009

Д. ф. н. Игорь Милославский МГУ им. М. В. Ломоносова

А академическая филологическая наука в условиях советского режима сосредоточилась почти исключительно на формальных, нормативных аспектах, связанных с орфографией, пунктуацией и орфоэпией. Изучение фонетической стороны языковых знаков привело учёных к исключительно важному выводу о том, что их нормативные рекомендации непременно должны соответствовать тем тенденциям, которые существуют в самой языковой системе. В связи с этим вернёмся к орфоэпическому требованию произносить звонИт, а не звОнит, с таким трудом внедрявшемуся в общество. Дело в том, что большинство русских глаголов с инфинитивом, оканчивающихся на ударное -ть, в личных формах переносят ударение на корень: косИть — кОсит, любИть — лЮбит, носИть — нОсит и многие другие. Причём тенденция к такому «переносу» ударения весьма агрессивна. Ещё А. С. Пушкин писал: «Печной горшок тебе дороже, ты пищу в нём себе варИшь». Сейчас мы говорим только вАришь. Под влияние этой тенденции попал и глагол звонИть, до конца XIX века обозначавший прежде всего звук церковных колоколов. С появлением телефонов и электрических звонков этот же глагол получил новые, бытовые значения, существенно расширив сферу своего употребления, однако сохранив и принадлежность к церковной сфере. Именно последнее не позволяло филологам признать нормой произношение звОнит, вступавшее в противоречие с традицией. В этих обстоятельствах, как сейчас представляется, было бы целесообразно не категорически настаивать на традиции, вступившей в противоречие с тенденциями развития фонетической системы русского языка, но принять более гибкое решение. Требовать произношения звонИт применительно к церковным колоколам и разрешать звОнит только применительно к бытовой сфере (в дверь, по телефону и т.п.).

Е.Войскунский, И.Лукодьянов, "Ур, сын Шама" (фантастика):

"Начснаб обладал художественной натурой. Он рисовал, играл – и довольно неплохо – на скрипке и был превосходным рассказчиком. Посетители похитрее использовали эту его струнку: терпеливо выслушивали рассказы начснаба, всячески выказывая интерес и восхищение, и бывали вознаграждены.

Дело в том, что, несмотря на артистичность натуры, Ованес Арсентьевич был весьма экономным хозяйственником. Подписывая "требования", он неизменно зачеркивал проставленную в графе "количество" цифру и заменял ее вдвое меньшей. В институте помнили, как однажды он задумался над "требованием" на вентиль водопроводный размером один дюйм: требовалась всего одна штука, и было невозможно отпустить половину вентиля. Но не таков был начснаб, чтобы изменять своим правилам. Твердой рукой он зачеркнул "один дюйм" и написал: "Отпустить размером полдюйма ".
- Ованес Арсентьевич, да ведь так нельзя! – возопил проситель.
- Можно, – тихо ответил Ованес Арсентьевич. – У нас водопроводные вентили в квартирах ставят полдюймовые, а кто их открывает на полное сечение? Никто. На пол-оборота открывают.

Перед окончанием занятий Валерий постучался в кабинет начснаба. Приветливо поздоровавшись, он справился о здоровье, спросил, давно ли Ованес Арсентьевич был в отпуску. Вопрос достиг цели: один из любимых рассказов начснаба как раз и был отпускной историей. И Валерий – уже не в первый раз – выслушал историю о том, как Ованес Арсентьевич, будучи в санатории, убедил некую легковерную курортницу, что радоновые ванны надо принимать непременно в темных очках и темной же шляпе, иначе полезная радиация уйдет наружу.

Валерий проявил к рассказу живейший интерес, чем и расположил к себе начснаба. Затем он изложил свою просьбу.

- Как, как? – переспросил Ованес Арсентьевич, берясь за любимую двенадцатицветную шариковую ручку. – Ниобий?
Валерий начал было объяснять, что это такое, но начснаб отклонил объяснение.
- У каждого своя специальность, – сказал он несколько торжественно. – Ты знаешь, что такое ниобий, но не можешь его достать. Я не знаю, что такое ниобий, но я его тебе достану.

Read More »